Неточные совпадения
— Гм! — сказал тот, — забыл! Мне еще давеча мерещилось, что
ты все еще не в своем… Теперь со сна-то поправился… Право, совсем лучше смотришь.
Молодец! Ну да к делу! Вот сейчас припомнишь. Смотри-ка сюда, милый человек.
Ой! ночка, ночка пьяная!
Не светлая, а звездная,
Не жаркая, а с ласковым
Весенним ветерком!
И нашим добрым
молодцамТы даром не прошла!
Сгрустнулось им по женушкам,
Оно и правда: с женушкой
Теперь бы веселей!
Иван кричит: «Я спать хочу»,
А Марьюшка: — И я с
тобой! —
Иван кричит: «Постель узка»,
А Марьюшка: — Уляжемся! —
Иван кричит: «Ой, холодно»,
А Марьюшка: — Угреемся! —
Как вспомнили ту песенку,
Без слова — согласилися
Ларец свой попытать.
«
Ты стань-ка, добрый
молодец,
Против меня прямехонько,
Стань на одной доске!
Он второпях вскочил и, не продрав еще глаз, спрашивал: — Кто приехал? не… — но опомнившись, увидя меня, сказал мне: — Видно,
молодец,
ты обык так обходиться с прежними ямщиками.
— Э! да
ты, я вижу, Аркадий Николаевич, понимаешь любовь, как все новейшие молодые люди: цып, цып, цып, курочка, а как только курочка начинает приближаться, давай бог ноги! Я не таков. Но довольно об этом. Чему помочь нельзя, о том и говорить стыдно. — Он повернулся на бок. — Эге! вон
молодец муравей тащит полумертвую муху. Тащи ее, брат, тащи! Не смотри на то, что она упирается, пользуйся тем, что
ты, в качестве животного, имеешь право не признавать чувства сострадания, не то что наш брат, самоломанный!
— «А он бы пардон закричал: пардон, пардон, севуплей!» — «А мы бы ему: нет
тебе севуплея, француз
ты этакой!..» — «
Молодец, Вася!..
— Ничего, поживем! — бодро ответил Дмитрий и похвалил, усмехаясь: ‹ — А
ты —
молодец!›
—
Молодец! Но все-таки
ты не очень смущайся тем, что науки вязнут в зубах у
тебя, — все талантливые люди учились плохо.
—
Ты видишь, — подхватил старичок, — что он
тебя в глаза обманывает. Все беглецы согласно показывают, что в Оренбурге голод и мор, что там едят мертвечину, и то за честь; а его милость уверяет, что всего вдоволь. Коли
ты Швабрина хочешь повесить, то уж на той же виселице повесь и этого
молодца, чтоб никому не было завидно.
— Струсил
ты, признайся, когда
молодцы мои накинули
тебе веревку на шею?
Как донской-то казак, казак вел коня поить,
Добрый
молодец, уж он у ворот стоит.
У ворот стоит, сам он думу думает,
Думу думает, как будет жену губить.
Как жена-то, жена мужу возмолилася,
Во скоры-то ноги ему поклонилася,
Уж
ты, батюшко,
ты ли мил сердечный друг!
Ты не бей, не губи
ты меня со вечера!
Ты убей, загуби меня со полуночи!
Дай уснуть моим малым детушкам,
Малым детушкам, всем ближним соседушкам.
Прислал раз к Ермаку татарин Карача посла, говорит: «Мы
тебе покорились, а нас ногайцы обижают, пришли к нам своих
молодцов на помощь. Мы вместе ногайцев покорим. А что мы твоих
молодцов не обидим, так мы
тебе клятву дадим».
Смотрит он на меня: «Ну, брат,
молодец же
ты, вижу, что поддержишь мундир».
— Милый!
Молодец! Он кофейку выпьет. Не подогреть ли? Да нет, и теперь кипит. Кофе знатный, смердяковский. На кофе да на кулебяки Смердяков у меня артист, да на уху еще, правда. Когда-нибудь на уху приходи, заранее дай знать… Да постой, постой, ведь я
тебе давеча совсем велел сегодня же переселиться с тюфяком и подушками? Тюфяк-то притащил? хе-хе-хе!..
— Кто, кто передал
тебе эти слухи, говори! Этот разбойник Марк? Сейчас еду к губернатору. Татьяна Марковна, или мы не знакомы с вами, или чтоб нога этого
молодца (он указал на Райского) у вас в доме никогда не была! Не то я упеку и его, и весь дом, и вас в двадцать четыре часа куда ворон костей не занашивал…
— Начинается-то не с мужиков, — говорил Нил Андреич, косясь на Райского, — а потом зло, как эпидемия, разольется повсюду. Сначала
молодец ко всенощной перестанет ходить: «скучно, дескать», а потом найдет, что по начальству в праздник ездить лишнее; это, говорит, «холопство», а после в неприличной одежде на службу явится, да еще бороду отрастит (он опять покосился на Райского) — и дальше, и дальше, — и дай волю, он
тебе втихомолку доложит потом, что и Бога-то в небе нет, что и молиться-то некому!..
— Нет, Борюшка,
ты не огорчай бабушку: дай дожить ей до такой радости, чтоб увидеть
тебя в гвардейском мундире:
молодцом приезжай сюда…
— Да, батюшка, — отвечал мужик, —
ты прости; на ум пришел мне один
молодец наш, похвалялся царь-пушку поднять и, точно, пробовал — да только пушку-то не поднял!
Спрашиваю я его, как подошел: «Что это
ты,
молодец, не путем ходишь?» А он на коленки стал.
Да и
ты,
молодец, говорю,
ты подумай-ко: по себе ли
ты березу ломишь?» Дедушко-то наш о ту пору богач был, дети-то еще не выделены, четыре дома у него, у него и деньги, и в чести он, незадолго перед этим ему дали шляпу с позументом да мундир за то, что он девять лет бессменно старшиной в цехе сидел, — гордый он был тогда!
— А что, Сергей Александрыч, — проговорил Бахарев, хлопая Привалова по плечу, — вот
ты теперь третью неделю живешь в Узле, поосмотрелся? Интересно знать, что
ты надумал… а? Ведь твое дело молодое, не то что наше, стариковское: на все четыре стороны скатертью дорога. Ведь не сидеть же такому
молодцу сложа руки…
— Нет,
ты посмотри, Маша, какой
молодец… а? — повторял Василий Назарыч, усаживаясь при помощи Луки в ближайшее кресло.
— Это
ты, папахен?.. Здесь свои… Сергей Александрыч, рекомендую: мой родитель, развинтился плотию, но необыкновенно бодр духом. Вообще,
молодец старичина… Водки хочешь, папахен?
— Моей старухи? Ничего, молится… Нет, право, какой
ты из себя-то
молодец… а!
— Вот он, — проговорил Лука, показывая глазами на молодого красивого лакея с английским пробором. — Ишь, челку-то расчесал! Только уж я сам доложу о вас, Сергей Александрыч… Да какой вы из себя-то
молодец… а! Я живой ногой… Ах
ты, владычица небесная!..
— Вот, Лука, и мы с
тобой дожили до радости, — говорил Бахарев, крепко опираясь на плечо верного старого слуги. — Видел, какой
молодец?..
К красну солнцу наконец
Обратился
молодец:
«Свет наш солнышко!
ты ходишь
Круглый год по небу, сводишь
Зиму с теплою весной,
Всех нас видишь под собой.
— Был
ты здоров, кровь с молоком,
молодец, ясный сокол.
— Кто сказал? — молвил ему в ответ Веденеев. — Первый сказал мне Зиновей Алексеич, потом Татьяна Андревна, потом сама Лизавета Зиновьевна, и… Я ведь с ними еще до письма твоего познакомился. В лодке катались, рыбачили… Сегодня в театре вместе были… Ну
молодец же
ты, Никита Сокровенный!.. Сумел невесту сыскать!.. Это Бог
тебе за доброту… Право!
А как до смерти угорело у
тебя двое
молодцов, чтоб только расстаться
тебе с ними и чтоб они дел твоих на суде не показали?
— Ну, юнец-молодец, и
ты, раскрасавица-девица, — сказал Патап Максимыч. — Теперь, по дедовскому и прадедовскому завету, следует вам поцеловаться на любовь, на совет, на долгую и согласную жизнь. Извольте целованьем завершить Божие благословенье.
— Голубчик
ты мой, Мокей Данилыч, зачем старое вспоминать. Что было когда-то, то теперь давно былью поросло, — сказала, видимо, смущенная Дарья Сергевна. — Вот
ты воротился из бусурманского плена и ни по чему не видно, что
ты так долго в неволе был. Одет как нельзя лучше, и сам весь
молодец. А вот погляди-ка на себя в зеркало, ведь седина твою голову, что инеем, кроет. Про себя не говорю, как есть старая старуха. Какая ж у нас на старости лет жизнь пойдет? Сам подумай хорошенько!
— Микитушка! — радостно вскликнула Татьяна Андревна. — Родной
ты мой!.. Да как же
ты вырос, голубчик, каким
молодцом стал!.. Я ведь
тебя еще махоньким видала, вот этаким, — прибавила она, подняв руку над полом не больше аршина. — Ни за что бы не узнать!.. Ах
ты, Микитушка, Микитушка!
— Девятый… ай да
молодец брат Василий! Седьмой десяток, а поди еще как проказничает! Того гляди, и десятый недалеко… Ну, дай
тебе Бог, сударыня, дай Бог! Постой-ка, постой, душенька, дай посмотреть, на кого
ты похож! Ну, так и есть, на братца Василья Порфирьича, точка в точку вылитый в него!
— Ах, родные мои! ах, благодетели! вспомнила-таки про старуху, сударушка! — дребезжащим голосом приветствовала она нас, протягивая руки, чтобы обнять матушку, — чай, на полпути в Заболотье… все-таки дешевле, чем на постоялом кормиться… Слышала, сударушка, слышала! Купила
ты коко с соком… Ну, да и
молодец же
ты! Лёгко ли дело, сама-одна какое дело сварганила! Милости просим в горницы! Спасибо, сударка, что хоть ненароком да вспомнила.
— Ну, Алексеюшка, — молвил Патап Максимыч, —
молодец ты, паря. И в глаза и за глаза скажу, такого, как
ты, днем с огнем поискать. Глядь-ка, мы с
тобой целую партию в одно утро обладили. Мастер, брат, неча сказать.
— Посмотрела бы
ты, Марьюшка, парень-от какой, — сказала Фленушка. — Такой
молодец, что хоть прямо во дворец. Высокий да статный, сам кровь с молоком, волос-от черный да курчавый, глаза-то как угли, за одно погляденье рубля не жаль. А умница-то какая, смышленый какой…
— Молчи, говорят
тебе, — топнув ногой, не своим голосом крикнула Настя. — Бессовестный
ты человек!.. Думаешь, плакаться буду, убиваться?.. Не на такую напал!.. Нипочем сокрушаться не стану… Слышишь — нипочем… Только вот что скажу я
тебе,
молодец… Коль заведется у
тебя другая — разлучнице не жить… Да и
тебе не корыстно будет… Помни мое слово!
— И впрямь дело,
ты! — молвил Елистрат. — Ну, паря, подобрел же
ты и прикраснел. В жизнь бы не узнать… как есть купец-молодец.
— А в самом деле, Захарушка, пора бы
тебе закон свершить, — вступился в разговор дядя Онуфрий. — Что так без пути-то болтаешься?.. За
тебя, за такого
молодца, всяку бы девку с радостью выдали.
—
Ты послушай,
молодец, — сказала Фленушка, всходя с ним по лестнице в верхнее жилье дома. — Так у добрых людей разве водится?
— Пути в вас нету, — защебетала она. — На молчанки, что ли, я вас свела?.. Слушай
ты,
молодец, девка
тебя полюбила, а сказать стыдится… И Алексей
тебя полюбил, да боится вымолвить.
— Ради милого и без венца нашей сестре не жаль себя потерять! — сказала Фленушка. — Не тужи… Не удастся свадьба «честью», «уходом» ее справим… Будь спокоен, я за дело берусь, значит, будет верно… Вот подожди, придет лето: бежим и окрутим
тебя с Настасьей… У нее положено, коль не за
тебя, ни за кого нейти… И жених приедет во двор, да поворотит оглобли, как несолоно хлебал… Не вешай головы,
молодец, наше от нас не уйдет!
— Всякие,
молодец, бывают купцы, — засмеялся дядя Елистрат. — По здешним местам есть такие купцы, что продают одни рубцы, да сено с хреном, да еще суконны пироги с навозом…
Ты не из таковских… Первостатейным глядишь.
— А захочет
молодец судьбу свою узнать, пожелает он увидеть во сне свою суженую — подложить ему под подушку липкий цветочек этой травы. Всю судьбу узнает во снях, увидит и суженую… Не сорвать ли про
тебя, Василий Борисыч?.. Так уж и быть, даром что бесовский цвет, ради
тебя согрешу, сорву.
Ой, леса, лесочки, хмелевые ночки!.. Видишь
ты, синее звездистое небо, как Яр-Хмель-молодец по Матушке-Сырой Земле гуляет, на совет да на любовь молодых людей сближает?.. Видишь
ты, небо, все
ты слышишь, все: и страстный шепот, и тайные, млеющие речи… Щедро, ничего не жалея, жизнью и счастьем льешь
ты на землю, жизнью-любовью
ты льешь… Праведное солнце!..
Ты корень, источник жизни, взойди, взгляни, благослови!..
Ох
ты, горе мое, горе-гореваньице,
Ты печаль моя, тоска лютая.
Загубила
ты добра-молодца,
Красна девица, дочь отецкая.
— Ай да приказчик!.. Да у
тебя, видно, целому скиту спуску нет… Намедни с Фленушкой, теперь с этой толстухой!.. То-то я слышу голоса: твой голос и чей-то девичий… Ха-ха-ха! Прилипчив же
ты, парень, к женскому полу!.. На такую рябую рожу и то польстился!.. Ну ничего, ничего, паренек: быль
молодцу не укор, всяку дрянь к себе чаль, Бог увидит, хорошеньку пошлет.
— Садись — гость будешь, — с веселым хохотом сказала Фленушка, усаживая Алексея к столу с кипящим самоваром. — Садись рядышком, Марьюшка!
Ты, Алексеюшка, при ней не таись, — прибавила она, шутливо поглаживая по голове Алексея. — Это наша певунья Марьюшка, Настина подружка, — она знает, как
молодцы по девичьим светлицам пяльцы ходят чинить, как они красных девиц в подклеты залучают к себе.
— Знаю, — отвечала келейница. — Пойдем,
молодец… Сюда вот… А
тебе, Флена Васильевна, не пора ль на покой?